Фокусное
pili_san

Я громогласно сообщил, мол, все сюда, алоха, хоп-хей, цирк зажигает огни, и, вообще, никто не знал, а я волшебник. Взял в ладонь игрушечную машинку сына. Спрятал в кулаке. Подул. Применил ультимативное заклинание имени Амаяка Акопяна. Разжал руку. Машинка исчезла.

Владик сперва улыбался, заинтересованно шаря взглядом по окрестностям спальни. Потом у него задрожали губы.
-- Папа, -- пробормотал он, -- папа! Что ты натворил?!
-- Отставить панику.

Я потянулся к его голове и с плотоядной улыбкой Копперфильда достал пропавший автомобиль из левого уха.
-- Ого, -- сказал Владик. -- Это же та машинка, которую ты ляськи-масяськи. Прикольно. Папа, а можешь еще раз?
-- Да хоть два.

Через полчаса жена притащила за руку хнычущего сына.
-- Почему ребенок расковырял себе все уши?
-- Мама, -- сбивчиво объяснял Владик, -- ну как ты не понимаешь? У меня в ушах растут машины! Папа их достал целых три!
-- Спокойно, -- говорю, -- случилось недопонимание. Позвольте магу исправиться.

Потянулся к уху Лены. Извлек оттуда конфетку. У Владика округлились глаза от неподдельного восторга. У жены -- наоборот, опасно сузились.

-- Папа, а достань из маминого уха еще конфетку. И печенье!
-- Теперь понимаешь, что ты натворил? -- пристыдила меня Лена. -- А что будет в садике? Он же начнет залазить всем в уши!
-- Залезу в ухи к Дане, -- согласился Владик. -- У него там точно есть мармеладки, я видел.
-- Нет, сын. К Дане мы в уши лазить не будем, -- постановил я. -- И, в общем, к другим детям тоже. Особенно к девочкам.

-- Он не понимает... Влад! Папа просто показывал фокус. Это фокус такой. На самом деле, у человека не бывает в ушах конфет. И машинок тоже нет.
-- Вот сразу видно, не жила ты в общаге...
-- Я тебя сейчас стукну. Владик, понял? Это был такой фокус. Папа -- не волшебник. Он просто хотел... Хотел... Хм, а кстати, ты чего всем этим хотел-то?
-- Гармонии в семье. Я развлекал ребенка. Ты же сама попросила: быть с ним милым и веселым, а не как обычно. Не уткнуться в телефон, а проявить инициативу.

Потянул Владика. Достал машинку. Спрятал в кулаке. Подул.
-- Смотри. Она не исчезает. Я просто перекладываю ее в другую руку. Затем делаю вид, что достаю ее у тебя из уха. Понял?
-- Понял.
-- Что ты понял?
-- Ты не сказал "сим салабим, ляськи-масяськи", поэтому магия не произошла. Папа, ты такой забывалка.

Лена беззвучно шепчет что-то молитвоподобное. Смотрит уничтожающе.

Владик зачем-то трогает нос.


Умиротворенное
pili_san

Лену и Владика выписали из больницы. Вместе с ними в квартиру вернулись флюиды горячего утюга, мерный рокот стиральной машинки и съедобная пища.

Я ввел родных в курс последних событий.

- Доллар, - важно заявил я, - подешевел, а нефть подорожала. Какие-то вандалы стырили мусорный бак за нашим домом. В США растут объемы сланцевой добычи. Сосед опять стучит по стенам. У Путина намечается прямая линия, и многое станет ясно. Кроме того, все обсуждают видеозапись девочек-пчелок, и как они эффектно крутят тазом.

Сыну очень понравилось словосочетание "девочки-пчелки"; он даже рассмеялся. А вот Лена довольно критически отреагировала на появление в медийном пространстве мужа чьих-то молодых поп.
- Вот так, выходит, ты по нам скучаешь?

Тем не менее, пригласила к столу. Я с энтузиазмом нахваливал все, что подавали. Ибо дико соскучился по чему-то, не имеющему вид, вкус и консистенцию позапрошлогоднего чеснока.

Пресыщенный компотом Владик направился к себе в комнату, зашуршал карандашами и вскоре вынес на суд людей полноцветный глянцевый журнал "Больница", выпуск номер три. Первые два, логично предположить, остались где-то там, в эскулапских лабиринтах Сокольников.

Издание отличалось качеством. Обложка периодики была отдана под натуралистичное изображение тети врача с большим шприцем. А в сопроводительном тексте талантливо и с упором на личный опыт рассказывалось, как именно жидкие лекарства убивают вирусы, болезни, синяки и вообще всё-всё-всё, включая незамутненное детское счастье.

За окном хмелело краснозакатное Перово. Люди шли в магазины и возвращались из них же. Собаководы смешно перебегали от дерева к дереву.

Со стороны усадьбы Кусково тянуло вкусным спелым дымом.



Пешеходное
pili_san

Ответственно заявляю: в последние несколько дней я стал чаще и больше ходить. Но не по той стыдной причине, что во мне, как и в любом человеке на склоне лет, проснулась тяга к здоровому образу жизни (ага, щ-щас), а по возмутительному недоглядству мировых ученых.

Не хочется голословной брани, но в то самое время как кое-чейные жена и сын, например, лежат в больнице в каких-то там, прости Господи, Сокольниках, все эти профессоры мотают сопли об свои драгоценные коллайдеры вместо того, чтобы сделать уже народу нормальную телепортацию, через коею можно беспрепятственно передавать родне пакеты с калорийной едой, ребятишечьими разноцветными носками и свежими ртутными градусниками.

И – непременно! – целоваться.

С иной стороны, неспешные прогулки до больницы и взад помогают познавать мир и внепланово расширять горизонты. Раньше, признаться, я непоколебимо был уверен, что Сокольники – это, ну, вот, парк, ну, деревья в нём разные, аллеи, 200-рублевые, какающие на дорожки, пони, но это и все, и больше ничего там! Ан нет, как выяснилось, фигушки. Получается, если пойти в другую сторону от парка, там внезапно окажутся вполне себе дома, какие-то даже гаражи, чистенькие приличные заправки, и вот так, открытие за открытием, странные и никому до этого не нужные Сокольники становятся для обычных людей вполне пригодными для жизни и тем более смерти курмышами. Не Перово, конечно, и даже не Пречистенка, но и не полный стыд. А уж когда изголодавший взор встретит на ободранном сокольническом заборе то заповедное слово, что в связи с крепнущей нравственностью уже и вовсе почти исчезло из городского интерьерного брендбука – снимайте кепки, господа, сплошные именины сердца!..

Из окон автомобиля все это разнообразие жизни и не увидишь, но никому это и не надо, поскольку в машинах, как всем известно, ездят либо пресыщенные бытием честные миллионеры, либо целенаправленные жулики. А умные безблагодатные люди идут от метро Сокольники до больницы имени Святого Владимира под комфортную, будто бы специально для теренкуров созданную, горочку. И уж потом ни в коем случае не возращаются обратно, но хитрыми путями сворачивают по Рубцовско-Дворцовской улице да на Попов проезд, где садятся на лавочку и смотрят на открывающееся их взору монументальное здание электрического завода. А потом, докурив и испив кваса, встают, отряхивают брюки (в выходной день – джинсы), переходят мост, туманно глядя вдаль, и уже потом спускаются в метро «Электрозаводская», где один эскалатор вечно не работает, а второй, хоть и приведен в движение, но катается с непостоянной скоростью, чем провоцирует веселье и перманентное роняние айфонов.

Когда жена и сын в больнице, телепорта нет, а дом холост и пуст, в голове начинают со страшной скоростью роиться мысли, до которых раньше даже и в туалете дела-то не было. А зря, ведь мысли – интересные. Вот, скажем, объясните мне, как женщины, ну, те, у кого длинные волосы, и плюс к тому еще и пышные, например, как Аллегровой или Пугачевой, вот как они спят? Им же эти самые волосы мешают? Или нет? Или тогда как? Поверьте, это очень серьезный вопрос.

Экзистенциализм – совесть нашего времени. На переходе между Курской и Чкаловской шел (так сложилось) за девочками лет пятнадцати. И слышал, как они делились выводами:
– Маша, я бля буду, еще один такой случай, и я окончательно разочаруюсь в людях.

А сын прочитал мне по телефону сказку, которую сам же и сочинил. Там фигурировали врачи, иголки в руку и девочки Полины, которые, замечу, преследуют сына, на какое бы мероприятие он ни ходил – в детсад, там, или, как сейчас, в инфекционное отделение номер девятнадцать.

И хотя сказка совершенно справедливо завершалась всеобщей свадьбой, я сделал из нее иной, куда менее банальный вывод. Я внезапно понял, для чего всем людям нужны дети. Да потому что в них тупо сложно разочароваться, ибо вот эти вот мелкие тамагочи еще ничего толком не плохого никому сделали и за это ничего в ответ не огребли. Так что крайне необходимо, чтобы все эти взрослые дяди и тети сидели, смотрели на них, офигевали и думали, блин, ну, бывает же, ведь и мы такими же были когда-то. Были, были, а потом начали ходить за гаражи, играть в орлянку, носить офисные галстуки и писать фигню в фейсбуках, скатились, в общем, - всё испортили.

Такое мое мнение, и я, безусловно, первый, кто из вас всех так красиво и качественно всё объяснил.


Августовское
pili_san

На закате лета играли в шахматы. Листики каркаде медленно кружились в граненом стакане. Лена сидела у окна и обрамляла бисером какую-то икону. С улицы пахло разочарованием и шашлыками.

Моя первая жертва - холеный черный слон - не устоял перед обаянием молодой и подающей надежды Владиковой пешки. На прощание я трепанул животное по керамической гриве.
- Ты был хорошим слоном, я позабочусь о твоей вдове и детях...

Владик удивленно сказал:
- Папа, ты чего, это же только игра.

На семнадцатом ходу я прижал сыновьего короля к стенке. Посмотрел на Владика, рассчитывая увидеть грусть молодого стратега.
- Шах. И мат.

Владик, к моему удивлению, не расстроился.
- Бей короля, папа. Он все равно не нужный. Он не умеет ходить буквой Г как конь. И как слон.

Я счел нужным напомнить:
- Но когда я убью твоего короля, игра закончится.
- Нет, - ответил Владик. - Как она может закончиться? У меня есть еще ферзь. И конь, и ладья. И четыре... пять пешек.
- Но...
- Убивай короля. А я съем твою ладью. И у тебя больше не будет ладей.

Я посмотрел на Лену. Та вышивала нимб. Вздохнул:
- Но ведь король - главный.
- Почему? - спросил Владик.
- Ну, как. Он же король. Он, как бы, ну, стратег. Его нужно охранять.
- Зачем нужен король, если можно победить без него?
- Такие правила...
- Плохие правила, - стукнул по дивану Владик. Я машинально придержал доску рукой. - Это король их придумал?
- Наверное, - пробормотал я.

И неожиданно для самого себя взял и убил сыновьего монарха. Владик воссиял и смел с первой линии мою туру.

Сказал зачем-то:
- Завтра осень. Я пойду в осенний садик, который ближе к нашему дому. Там будет Марина.

Я разменял пешку на пешку.

- Марина - это которая светленькая девочка?
- Не-ет, ты опять напутал. Ты ничего не понимаешь. Светленькая - Вика. У нее два кариеса.
- А, да, точно...

После гибели короля игра пошла веселее. Я дал убить своего, потом погибли пешки, потом все остальные. В итоге на доске остались весело скакать, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга два коня.

Владик предложил:
- Пусть они помирятся. А мы пока погуляем.

Мы оставили коней на попечение Лены, оделись и пошли к пруду. Прошли мимо компании с шашлыками. Потом мимо еще одной. Люди, как умели, провожали лето.

Был вечер, с воды тянуло чем-то осенним. Редкие рыбаки сидели на облюбованных местах.

Владик нашел камень и бросил в пруд.
- Смотри, - показал, - круги. А если я другой камень брошу, то и от него будут круги.

- Точно, - согласился я. - Круги обязательно будут.


Олимпиадное
pili_san

Через считанные минуты начнется Олимпиада. И это - без шуток - будет прекрасно.

Все мы знаем ритуалы. Прозвучит специально написанная музыка. Специально выбранный человек придет и зажжет большой огонь, а многомиллионная толпа выдохнет интернациональное ура. Спортивные люди наденут коньки, ласково потреплют за ухом санки, позвонят мужьям и женам, в очередной раз пообещают привезти из Сочи ракушку и медаль.

Все вокруг засуетится. Операторы протрут переходящей тряпочкой лбы и объективы. Журналисты всех мастей и колод будут толпиться и кричать, ну, знаете, как в кино, типа, эй сэр, это Дейли Плэнет, не уходите от вопроса, прокомментируйте, народ имеет право знать! Парни из олимпийского комитета будут говорить про как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, и не надо бояться человеческого роста барса и зайчишку, шныряющих по вечерним переулкам олимпийского городка.

Начнутся первые игры, придут победы и поражения. Потечет пузыристой пеной судейское мыло. Дядя Сережа из Самары под двойной виски влюбится в тройной тулуп. Девушка из Нерюнгри узнает в биатлонистке подружку по выпускным яслям. Мальчик из Техаса посмотрит вольную программу хоккеистов, задумается о чем-то, затем решится, сломает свою приставку и побежит шантажировать отца купить ему клюшку и - под шумок - фисташковое мороженое.

По телеэкранам всего мира будут летать медали, карточки с цифрами от 1 до 10, зубы, выбитые в честном шайбовом бою. Мы увидим лица спонсоров, спонсоры скажут, что лучше всего олимпиады проходят под вкус их майонеза, телефонов и машин.

Если есть какие еще вторичные признаки настоящего спортивного праздника, они тоже будут.

И хочется, чтобы этот праздник ничто не затмило. Давайте оставим сейчас инсинуации, дрязги. Давайте выключим целенаправленные вентиляторы, позабудем о мультиписсуарах, дверных ручках и шредингеровских бюджетах. Кому захочется, пусть говорит потом. Не сейчас.

В этом плане нам есть на кого равняться. Древние парни без лишних слов прекращали войны, когда на местных каналах начиналась Олимпиада. А ведь у них тогда даже твиттеров с фейсбуками не было, засылали гонцов, мол, давайте пока без вот этого всего.

Ну так вот и мы. Давайте просто смотреть и радоваться, что в нашем донельзя ускоренном ритме жизни остаются еще такие простые всеобщаговские тусовки.

В общем, ура. И пусть победит сильнейший.


Восьмимартовское
pili_san
Дорогие и прекрасные девушки, девочки, женщины, бабушки, мамы и дочери. Добрые и заботливые тещи, свахи, кузины и золовки. Нежные сестры, ласковые жены, роковые свояченицы.
Любящие и любимые, ранящие и ранимые, альпинистки и скалолазки, брюнетки и блондинки без блондинистой краски. Шатенки и рыжие, кудрявые и стриженые. Серьезные и смешливые, нордические и ревнивые. Умеющие боксировать вместо истерики, защищаться кастрюлей, как Капитан Америка. Вышедшие из морской пены мокрой и пенистой. Похожие на Рейчел из Дженифер Энистон. И не похожие на нее - а так даже лучше. Умеющие варить самогон из вчерашнего пунша. Останавливающие избу под конем горящим. Самые фантастические. Самые настоящие. С вами - большинство голосов без накруток. Вы - само естество (и сейчас я без шуток). Очарован весь мир (ну, вернее, полмира). Мы здесь - ваши фанаты, вы здесь - наши кумиры.

С праздником.

Лифтовое
pili_san
Год в назад в наш дом завезли новый лифт. Старый к тому времени держался, кажется, только на жвачках и сигаретных бычках, любовно рассованными по щелям кабины неравнодушными людьми. И на запахе перегара, который за все свое время не позволил уронить ни один топор. Иными словами, прощание с отслужившим свое механизмом было тяжелым. Кто-то из соседей плакал, иные крестились.

В новый лифт сперва боялись заходить. Он словно был чужим в этом спокойном устоявшемся мещанском доме. Он даже пах как-то по-заграничному. Бледные оттенки китайской пластмассы вчистую проигрывали привычным размашистым росписям, заменявших нам утреннюю газету. В прежнем лифте велись заочные диалоги, наскальным способом передавались свежие новости. По-живому, не наигранно, с сермяжной смекалкой нам выдавалась информация о Л. с третьего этажа и его молодом М. Люди строчили комментарии, витиевато пересекавшие лифт по потолку и даже полу. Развернутая система сообщений в ЖЖ? Не смешите нас, люди добрые, мы все это проходили очень давно, пусть и без дизайна от Лебедева.

А в новом лифте сразу висела табличка: "штраф за порчу - 10 000 рублей". Судя по всему автор не знал, что долг многих жильцов дома за свои квартиры играючи приближался к сотне тысяч, иначе он был не стал угрожать вот так мелко и безыдейно. Впрочем, лифт спасал сам себя - холодной белизной стен, мягким недоверчивым ходом, подозрительно бесшумно открывающимися створками дверей. Он внушал угрозу, с ним боялись шутить. Какой там писать на стенах, туда по первому времени даже соседский дог с шестого этажа боялся заходить, не говоря уже об обычных согражданах.

Впрочем, дни шли, время брало свое. Первые надписи появились за метр от лифтовой двери. Они были робкими, все в них говорило: "дяденька, не бейте, мы оказались здесь случайно". В них даже мата не было. Хотя тут нужно оговориться, что у нас, на 116-м километре, считать за мат.

Осенью сантиметры начали таять. Люди стали чувствовать себя раскованнее, веселее. Появились первые эскизы нехитрых способов совокупления между мужчиной и женщиной. Синими маркером люди писали, что Лелька - дура и еще на букву "б". В лифте вновь запахло простодушными собачьими лужицами.

А буквально вчера я увидел на самом лифте голую женщину, нарисованную с таким тонким расчетом, что ее услужливо раздвинутые ноги сходились у основания прямо на дверных створках. Автор явно работал по хорошему первоисточнику. Лицом женщина мне напомнила Джоконду, телом - кого-то из золотой гвардии кинокомпании "Приват". Люди, поднимавшиеся от входа, восхищенно цокали языком и с нетерпением теребили кнопку.

"Добро пожаловать в Семью", - сказал я лифту. Он ответил мне первым скрежетом своих полозьев. Мне кажется, он смирился и даже был рад тому, что все закончилось и не нужно больше ни перед кем притворяться.

Плотское
pili_san
В июне 1991 года мне было молодо и интересно. Все потому, что однажды утром пришел Ванька Пшеничный, весь такой серьезный, в новых кроссовках. Ванька почесал вихрастый затылок и безапелляционно заявил:

– Решено. Делаем плот.

Как и все деревенские мальчишки, мы мечтали о славной карьере пиратов. Тот же Ванька Пшеничный подходил к вопросу основательно: откуда-то доставал тематические книги с шокирующими картинками морских боев. На тетрадных листочках чертил план блицкрига в Тихий Океан. Я не был полностью уверен, впадает ли деревенская речушка в Тихий Океан, но Ванька меня убедил со свойственной ему лаконичностью:

– Все речки куда-то впадают, – объяснял он мне, бестолковому. – Майтуга впадает в Волгу, ну, это если плыть к Екатериновке и не сворачивать. И ты ведь не будешь спорить, что Волга, в свою очередь, тоже много куда впадает?

Спорить я не сталCollapse )

Историлюбовное
pili_san
Мы встретились в 2003 году, и это было чудесно. Как сейчас помню, я забежал в эту арку, спасаясь от пронизывающего самарского дождя. Это был, кажется, сентябрь, почти такой же холодный, как и сейчас, восемь лет спустя. И всё же тогда у меня не было ни иссиня черного, проверенного в походах зонта, ни хорошей мотивации, чтобы отложить деньги с завтраков и этот зонт, наконец-то, купить.
Я забежал в арку, уставший, мокрый, запыхавшийся. Дождь прилежно пытался настигнуть меня под сводами дореволюционной постройки дома. Он бил сквозь ржавые водостоки, летел на парадные джинсы десантом бензиновых луж, обволакивал сыростью. Но хотя бы не падал за воротник, уже хорошо, уже очень хорошо.
Я огляделся. Позади был гром, запахи дешевых хот-догов и стены воды. В центре самой арки, на высоте в половине метра, был забитый проход в какое-то помещение. Я прикинул: это мог быть черный вход в одну из дешевых гостиниц, располагавшейся в соседнем здании. На двери, однако, отчетливо были видны следы упадка: характерный отпечаток мужской спортивной обуви и предупреждающая надпись: "Черный, верни деньги, с..а". Ни адреса, ни телефона ниже приписано не было, так что, Черный, очевидно, должен был сам догадаться, где живут его кредиторы.
Я пошел вглубь арки и вышел во двор. Дождь и близорукость не сразу дали мне рассмотреть притаившуюся в ранних сумерках табличку с надписью "Кафе". Но теплый свет, бивший из полуподвального окошка, словно говорил:
- Тебя здесь ждут. Ну, чего ты медлишь. Это же всего пятнадцать шагов.
- Пятнадцать чертовки мокрых шагов, - пробормотал я в пустоту. А может, просто громко подумал. Дождь услышал меня и метнул пару холостых молний. Они упали где-то в районе набережной, больше я их не видел.
Я спускался по крутой лестнице в помещение, по дороге жадно хватая ноздрями вкусы и запахи. На седьмой ступеньке мимо пронесся волшебных запах розмарина и - немного терпкий - каких-то восточных специй. А может, мне все это показалось? В любом случае, я достиг своей цели, я был уже там. Я еще не знал, что через пять минут увижу ее. Просто по какому-то щемяще-радостному жжению в груди я понимал, что вот, совсем скоро, со мной случится что-то щемящее и непременно радостное.
Я овладел ею через пять минут после знакомства. Хотя, вряд ли это можно было назвать знакомством - я, кажется, даже не успел назвать ей своего имени.
Это было настоящей, практически шекспировской, страстью. Я ощущал под своими губами ее разгоряченное тело, нежно, а потом грубо рвал ее зубами, молча, одним лишь взглядом, извиняясь. Она, кажется, все понимала...
Мы встречались восемь долгих лет. Пять из них мы проводили в этом, ставшем до мелочи знакомым, подвальном помещении. Меня знали в лицо и ехидно посмеивались завсегдатаи. В хорошем расположении духа, пресыщенный, я был не прочь выпить с ними. Мы играли в карты и травили пошлые декамеронские байки. Кажется, я проводил там очень много времени...
В 2008 году я потерял её. Я искал ее по всему городу, опрашивал знакомых, бился головой о стену. Я скучал. Порой меня одолевал почти животный голод. Слава Богу, ужасный период продлился лишь несколько месяцев... а потом случилось чудо... я шел по вечерней улице, спешил на последний автобус, очень спешил... но встал, как вкопанный, почуяв знакомый запах... запах розмарина и каких-то восточных специй...
Я зашел в ближайшую дверь, просто по наитию. Сначала пошел прямо, уткнулся в тупик. Было темно, лампочка в коридоре не горела, я шел по запаху... Свернул налево, потом еще прямо, затем направо...
Она ждала меня. Она ничего не сказала. Как и я. Я просто дико соскучился. "Потом разберусь", - решил я. А потом подумал, кому, кому из нас нужны эти разборки.
Счастье длилось еще без малого три года. А потом я потерял ее окончательно.
Все случилось просто и как-то по-детски зло. Я пришел в привычный час, сел за любимый столик и по инерции уткнулся в поданное меню. Пробежал глазами, нахмурился, решил, что, видимо, что-то упустил. Пробежал еще раз. Мои колени задрожали.
- Скажите, - спросил я полусонную официантку. - А что... вашу пиццу с колбасой и перцем больше не готовят?
Официантка посмотрела на меня с сочувствием:
- Да ее никто не заказывает. Вот и убрали.
Я сглотнул:
- Я заказывал. Уже восемь лет как.
- Видимо, один вы и покупали, - хохотнула официантка. Но посмотрела на меня и как-то бойко отшатнулась.

Ностальгическое
pili_san
Сегодня в офисе наткнулся на таракана. Или он натолкнулся на меня, не суть важно. Мы по-джентльменски разминулись в узком коридоре, разве что цилиндры не подняли. Конец был немного предсказуем: таракан забежал в уборную комнату, а я преисполнился ностальгии и воспоминаний.

Лет десять назад я был молодым, бедным и худеньким. На меня вешались женщины. Как правило, для того, чтобы послушать, как похрустывают мои нежные подростковые кости.

Теперешняя жизнь с той, старой, не имеет ничего общего. Я не стал много богаче, зато смог поправиться на двадцать один килограмм и завести на макушке прядь лишенных пигмента волос. Сам свою седину пока не видел, но люди, которым я доверяю, в один голос утверждают, что она есть. Повторюсь: я доверяю этим людям. Вплоть до того, что в любой момент готов отдать им ключ от своего дома,предварительно рассказав, как лучше и безопаснее выносить старое пианино.

Но это все сейчас. А вот когда я был худеньким, я не доверял никому. Даже тараканам,которые встречали меня на порогах моих съемных квартир. Казалось, что тараканы преследуют меня по всей Самаре, что на моем примере они изучают повадки худых и бедных людей, по выборке жилищ строят графики социальных исследований и двигают контент-анализы.

Я учился с тараканами бороться. Я делал вид, что сплю, и давал им возможность выйти на просторы кухни. Потом все зависело только от моей расторопности. Главное, понял я, следовать четким правилам. Ворвался на кухню, не мешкай – включи свет одной рукой, второй – запускай воду в раковине. Не отвлекайся на неудачников, сидевших около слива, времени в обрез. Четким движением рви с ноги тапок, работай по гнездовой схеме. Не выпускай их в спальню, отрезай пути. Не иди на компромиссы. Будь уже бойцом,черт бы тебя побрал!

Иногда тараканы отступали. Тогда приходили соседи по коммунальной квартире, клянчили у меня двадцать рублей до мифической зарплаты и жаловались:
– Опять кто-то ночью полбуханки хлеба со стола утащил. Мыши, что ли?

«Ага, – думал я. – Мыши, конечно же».

Впрочем,однажды я таки наткнулся на здоровую мышь, по всем паспортам проходившую как крыса. Мышь меланхолично грызла обоину, изредка посматривая на меня своими огромными грустными глазищами.

«Интересно, едят ли они тараканов», – почему-то подумал я. А вслух сказал:

– Хорошо, вот прямо сейчас питайся, но чтоб к ночи я тебя здесь не видел.

Мышь вроде бы кивнула, неспешно доела кусок обоины и побрела куда-то в сторону загнивающего запада. Больше я ее не видел.

А потом и с тараканами пришлось распрощаться. Это уже когда я стал зарабатывать больше одной тысячи рублей в месяц и когда снял нормальную квартиру в центре, где все тараканы были исключительно в голове собственника.

Но это другой рассказ и тема для совершенно другой ностальгии.

?

Log in

No account? Create an account